Ванильный трюфель

Пошел как-то раз пан Трюфель на рынок за жирным черноземом. И учуял там неземной аромат. Что за диво! Тут же подскочил продавец специй, пакетик протягивает, на нем портрет панночки бесподобной красоты — Ванилькой, говорит, кличут. Живет далеко-далеко на юге, это она-то так волшебно пахнет. Брать будете?
Трюфель глянул в лужу — сам коренастый, пузо широкое, физиономия землистая, куда ему до такой писаной красавицы — вздохнул тяжко, плюнул в сердцах, да и пошел прочь.
Но мысли о Ванильке прочно укоренились в его душе и, как ни пропалывай, никуда не исчезали. Помаялся неделю, другую, когда наконец, убедившись, что ничего не поделать, затеплил керосинку, разложил письменные принадлежности и, покряхтев для порядка, начал изливать на бумагу свои чувства, ёмко и образно передавать переполняющий его восторг и иносказательно, так, чтобы только она одна догадалась, рассказывать о мучающей его любви.
В это самое время где-то на другой стороне Земли благоухающая Ванилька читала  “Кулинарную книгу для самых маленьких” — остросюжетный триллер с натуралистичными картинками — и на одной из страниц увидала заметку про северного жителя по имени Трюфель. Скоренько скользнула взглядом по прилагающейся фотографии и хотела уже перевернуть страницу, где как раз должна была начаться самая кровавая расчленёнка, но не смогла оторвать глаз. На нее смотрел добродушный мужичок с честным и открытым, хотя и немного приплюснутым, лицом. И такой деликатесный...
На следующий день по почте отправилась корреспонденция следующего содержания: “Обольстительный пан. Ваша таинственная и анонимная почитательница будет рада узнать, как ваши дела. Пишите в Тропики мадемуазель Ванильке”.

 

Не успело письмо дойти до адресата, как перед ней уже оказался большой, с любовью подписанный конверт. В нетерпении разорвав его на мелкие кусочки, она схватила дрожащими руками белый лист и прочитала: “Сохну без тебя”. О боже, как это поэтично, промурлыкала Ванилька и на месяц впала в нирвану.
Трюфель вешал на стену портрет возлюбленной, когда в дверь постучался почтальон, заранее недовольный, потому что каким-то невообразимым образом знал, что ему теперь часто придется наведываться в этот дом.
И началась переписка!
“На знакомого напали свиньи и куда-то утащили. Пойду бить пятаки”, — писал он. “Хотела прикупить шарфик. Как думаешь, какого цвета выбрать?” — отвечала она.
“Побил-таки. Знакомого сожрали, но и бекон вышел на славу”, — в свою очередь, отвечал он.
“Вальпургинически!” — поддерживала разговор она.
Проходили месяцы и годы, и над Трюфелем начали посмеиваться. Дурит, мол, тебя эта вертихвостка. Не увидишь ее ни в жизнь.
Трюфель отнекивался: куда ей ехать-то, замерзнет же, к другим широтам привыкла. Но в душе скреблись кошки. Не раз пытался написать ей и пригласить погостить, но каждый раз тушевался и сводил разговор к ценам на рассаду.
И вот он решился, взял самый большой лист бумаги, что был в городе, и размашисто, от края до края написал: “Приедешь?” Назавтра он уже сам подтрунивал над соседями, пока нес драгоценное письмо на почту. Но оказалось, что самое тяжелое время впереди: потянулись бесконечные дни, а ответа не приходило.
А злые языки не унимались: каждый раз, как он отправлялся на почту, на улице поднимался хохот, люд тыкал в него пальцами и топал ногами. Трюфель внешне стойко сносил оскорбления, но внутри у него все клокотало.
И вот однажды в дверь постучали. “Вам письмо!” Вне себя от счастья, Трюфель схватил помятый конверт, разорвал зубами и впился глазами в единственное слово посреди страницы: “Сюрприз!”
— А, что, где, какой сюрприз? — заозирался он, не в силах понять смысл написанного, как вдруг в нос ему пахнуло самым прекрасным запахом в мире. Почтальон скинул одежку и обернулся Ванилькой. Не прошло и мгновения, как они утонули в нирване и объятиях друг друга. И слились в нечто невероятное — ванильно-трюфелевый травогриб, чей вкус и аромат принес не одну мишленовскую звезду повару, первым наткнувшемуся на так и не разомкнувшую объятия парочку.

Антон Greatwyvern